Новости
30.10.2022
5456
Как организатор коллективизации в Ивановской области «сдал» Сталину наркома Ягоду
Об авторе и первая часть - ЗДЕСЬ
1937 год, ИВАНОВО
После назначения назначения на должность комиссара НКВД Николая ЕЖОВА началась волна репрессий, которой подверглись уже не только троцкисты и зиновьевцы, но и работники НКВД, плохо борющиеся с ними.
Одним из первых крупных работников органов был арестован наркомвнудел Белоруссии Георгий Молчанов, с которым я познакомился еще в 1928 году.
СПРАВКА (ред.)
С 1925 по 1929 годы Молчанов возглавлял Иваново-Вознесенский губернский отдел ГПУ, с 1929 по 1931 годы - полномочный представитель ОГПУ при СНК СССР по Ивановской промышленной области.
Один из организаторов коллективизации в Ивановской области.
С 1925 по 1929 годы Молчанов возглавлял Иваново-Вознесенский губернский отдел ГПУ, с 1929 по 1931 годы - полномочный представитель ОГПУ при СНК СССР по Ивановской промышленной области.
Один из организаторов коллективизации в Ивановской области.
После того как Молчанов был объявлен «врагом народа», в Москве почти одновременно застрелились трое или четверо сотрудников, привезенных Молчановым в Москву в свое время из Иваново-Вознесенска. Эта группа самоубийц, естественно, немедленно была провозглашена «врагами народа», испугавшимися разоблачений.
Примерно в это же время в Ивановское УНКВД пришла шифровка с распоряжением о немедленном аресте помощника начальника Ивановского УНКВД капитана госбезопасности Клейнберга, недавно прибывшего к нам из Белоруссии, где он работал с Молчановым. Как раз в тот вечер мы вместе с В.А. Стырне находились в театре, и фельдъегерь доставил расшифрованное распоряжение прямо в ложу театра.
- Вы подумайте, какой ужас, - хватаясь обеими руками за голову, восклицал Стырне, сообщив мне об этом распоряжении.
А заведенный механизм неумолимо раскручивался, нанося все новые и новые удары. Поскольку Молчанов в прошлом несколько лет работал в Иванове, и в аппарате НКВД и в милиции еще осталось много сотрудников, знающих его лично, чекисты старой закалки остро переживали его арест, хотя, конечно, вслух об этом не говорили.
Как только из Молчанова были выбиты показания о том, что Ягода возглавлял некий правотроцкистский центр и подготавливал террористические акты против Сталина и Ежова, Ягода был арестован и объявлен «врагом народа».
(Комиссар госбезопасности 2-го ранга Георгий МОЛЧАНОВ был арестован в феврале 1937, Ягода - в марте 1937. Вместе с тем основные показания на Ягоду давали его "соратники" в Москве. Молчанов был расстрелян в октябре 1937 года, посмертно реабилитирован - ред.)В тот же день в Горьком начальник Горьковского УНКВД Матвей Погребинский проводил оперативное совещание, во время которого было получено и оглашено сообщение об аресте Ягоды. Узнав об этом, Погребинский вышел в туалет и там застрелился. Он предвидел, что его арест, как одного из любимцев Ягоды, неминуем, а с методами тогдашнего следствия он, видимо, был уже хорошо знаком, так как в течение нескольких месяцев выполнял директивы Ежова и, надо полагать, проводил следствие по делам арестованных руководящих партийных и советских работников Горьковской области со свойственным ему энтузиазмом.
В Иванове после ареста Ягоды первый секретарь обкома Носов созвал оперативное совещание руководящих работников. Он подчеркивал, что у него имеются указания по партийной линии от Сталина и по советской от Молотова — усилить беспощадную борьбу с троцкистами, которые якобы имеются во всех учреждениях, и что в первую очередь надо обратить внимание на органы НКВД, где есть много ягодовцев.
Стырне как-то сообщил мне, что из Москвы поступили сведения, что в Иванове орудует крупная троцкистская организация, которую возглавляет председатель облисполкома Агеев.
Затем Стырне рассказал, что в середине или в конце 20-х годов Агеев работал наркомом торговли РСФСР и небольшой период времени примыкал к троцкистской оппозиции, но вскоре отошел от нее. Стырне высказал мнение, что этот отход является не чем иным, как маскировкой.
Не питая к Агееву никаких симпатий за его барское поведение, я все же не мог не высказать Стырне своих сомнений в принадлежности Агеева к троцкистской оппозиции. Однако Стырне стал уверять меня в том, что я ошибаюсь.
Спустя несколько дней после этого разговора Агеев поехал в командировку в Москву и был там арестован.
События нарастали с ошеломляющей скоростью. Был арестован Тухачевский и другие крупные военные деятеля Красной Армии. Вслед за арестом командующего Киевским особым военным округом Ионы Якира застрелился начальник Главного политуправления Красной Армии Ян Гамарник.
В это время в Иванове проходила партконференция, и я, как член секретариата, был в президиуме. После перерыва Носов, возвратившись в президиум и, видимо, только что узнав о самоубийстве Гамарника, со злобой сказал:
— Вот сволочь Гамарник, отпетый шпион и троцкист. Побоялся ответственности и застрелился. Не был бы виноват, не застрелился бы.
Вскоре после ареста Ягоды и некоторых его бывших подчиненных, якобы «тормозивших борьбу с троцкистами», Ежов созвал в Москву на совещание всех полномочных представителей НКВД республик, краев и областей. От Ивановской области ездил на это совещание Стырне.
По возвращении Владимир Андреевич рассказывал своему заместителю Н. И. Добродицкому и мне о том, как Ежов стал называть приблизительные цифры предполагаемого наличия «врагов народа» по краям и областям, которые подлежат аресту и уничтожению. (Это была первая наметка спускаемых впоследствии — с середины 1937 года—официальных лимитов в определенных цифрах на каждую область.) Услышав эти цифры, рассказывал Стырне, все присутствующие так и обмерли.
Стырне после этого совещания был страшно растерян и подавлен.
ЧИТАЙТЕ на нашем сайте третью часть воспоминаний
Первый "палач" ивановского НКВД был рекомендован наркомом Ежовым
Он был инструктором физкультуры из дома отдыха НКВД
Он был инструктором физкультуры из дома отдыха НКВД
Здесь может быть Ваша реклама