Чернобыльский ад

26 апреля 1986 года на Чернобыльской атомной станции произошёл взрыв, в результате которого в окружающую среду было выброшено огромное количество радиоактивных веществ. Чернобыльская авария считается крупнейшей техногенной катастрофой, связанной с атомной энергетикой. В ликвидации её последствий участвовало более 600 тысяч человек. Из них более 2 тысяч - жители Ивановской области. В регионе до сегодняшнего дня дожили чуть больше тысячи.

Тогда, в апреле 1986-го, в таинственную зону под названием Чернобыль отправились тысячи людей. Телевизор показывал репортажи со съездов, а тем временем в стране шла тихая мобилизация. Забирали мужчин старше 35 лет, у которых было двое детей. На предприятиях шел свой призыв, добровольцев. Казалось, обычная командировка. Надо так надо.

Владимир Емельянов был командиром взвода радиационной и химической разведки 26-й Кинешемской химической бригады. Эта бригада одна из первых отправилась в зону отчуждения и в числе первых приняла участие в работах по очистке территории.

Владимир Емельянов, председатель Ивановской областной организации инвалидов «Интеграция»: «Вот третий энергоблок. Вот, когда сбрасывали парашют, пробили крышу. И там висел парашют, и весь графит, который там находился, радиоактивные куски были на крыше, они упали в 1-й энергоблок. Там уровень радиации очень высокий. До 2-3 тысяч рентген в час. Даже больше».

На станции нельзя было работать долго. Считалось, что, получив за 30 дней 25 бэр (биологический эквивалент рентгена), человек должен эвакуироваться из опасной зоны. Лишь годы спустя эти люди узнали, что норма в 25 бэр - это предел допустимого облучения за год, а не за месяц, как внушали ликвидаторам.

Владимир Емельянов, председатель Ивановской областной организации инвалидов «Интеграция»: «Человек должен был отработать положенные свои 3 месяца. Тогда сказали: те, кто не наберут 26 рентген, будут работать 6 месяцев».

Суммарное облучение Владимира Емельянова составило около 30 бэр. В реальности оно в разы больше. О радиационной безопасности тогда думали, но на деле она не соблюдалась, вспоминает еще один участник ликвидации в Чернобыле Александр Пашкин.

Александр Пашкин, участник ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС: «Ну, как она соблюдалась, если приходили люди, те же самые офицеры, одевали спецодежду, в которой перед этим кто-то работал в очень радиоактивном помещении. И у меня был не один конфликт с руководством химотдела, когда я говорил, что нельзя одевать подшлемники. Ну, вот они переодеваются в грязную одежду».

Александр Пашкин отправился в Чернобыль 2 января 1987-го из города Сумы Украинской ССР. Был начальником химслужбы батальона специальной защиты. Принимал участие в очистке кровли 3-го энергоблока от осколков радиоактивного графита. За его плечами 45 выходов на станцию. Его доза облучения - 23 рентгена. Хотя сам Пашкин уверен: эта цифра намного выше.

Александр Пашкин, участник ликвидации на Чернобыльской АЭС: «Мы не учитываем так называемое гамма-облучение, того, что было облучение альфа и бета. Ну, вот обычный загар летом. Это то же самое облучение. Но если ты без повязки работаешь, твой желудок может превратиться в решето».

При взрыве энергоблока куски бетона, стали, арматуры и буквально пронизанные радиацией осколки графитовой кладки реактора разнесло по всей станции и даже за ее пределы. А сброшенные вертолетчиками мешки со специальной смесью пробили перекрытие. Именно здесь кишел человеческий муравейник. Люди практически вручную собирали радиоактивный хлам.

Шамиль Жафяров, участник ликвидации на Чернобыльской АЭС: «4 минуты они бегут до места там в углу. Ящик специальный свинцовый вот с такими стенками был. Один сметает веничком эти осколки, что осыпались, второй лопатой поддевает, кидает в ящик. Как муравьи - туда-сюда. И все по свистку. Вот он бежит, начинает работать, свисток - и он бежит обратно, даже если не доделал».

Эти этикетки теперь вошли в историю. Шамиль хранит их как память. Чернобыльскую воду пил его личный состав химбригады.

«Есть у меня даже одна уникальная. С печатью 25.04. Чорнобыльска. Это, наверное, последний выпуск был. Потому что 25 числа. В ночь на 26-е произошла авария. И сейчас такой воды нет. Ее просто-напросто уже не выпускают».

Виктор Соколов - единственный ивановский журналист, побывавший на месте Чернобыльской аварии в то время. Это была война, рассказывает Виктор Соколов. Только враг невидимый. И на этой войне было всё. Рядом были дружба и предательство, подвиг и дезертирство.

Виктор Соколов, член Союза журналистов, член Союза писателей, заслуженный работник культуры: «Были там и трусы, и дезертиры, и воры. Эшелоны шли эшелонами. А некоторые разворачивались и уходили в неизвестном направлении. И металл оттуда шел, и продукты потом шли радиоактивно зараженные, смешанные, их смешивали».

Вернувшись, эти люди, продолжили обычную жизнь. Многие из них жили в постоянном ожидании болезни. Первые пять лет им не полагалось вообще никаких льгот. И только в 1991-м вышел закон о предоставлении льгот ликвидаторам аварии. Однако инвалидность оформили не все.

Александр Пашкин: «Тебе приходится доказывать, что это не возрастное заболевание. Потому что с возрастом мы все начинаем болеть. И доказывать, что это связано с Чернобылем – это целая проблема».

Добиться расширения льгот чернобыльцам пока не удается. Они настаивают, чтобы хотя бы было усилено медицинское обслуживание для них. Чтобы пройти санаторно-курортное лечение, нужно найти денег на дорогу. Многим это не под силу. Поэтому такое лечение остается лишь на бумаге. Впрочем, как остается на бумаге и многое другое. В регионе осталось чуть более тысячи тех, кто принимал участие в ликвидации той аварии. Каждый год они приходят к этому памятнику (кстати, созданному самими же чернобыльцами). Вспоминают долгие дни и месяцы на станции, и вспоминают тех, у кого Чернобыль впоследствии отобрал здоровье или даже жизнь.