В Савине больше недели трое детей живут у соседей, временно приютивших маленьких бомжей. Мама просто исчезла, отец приходит проведать и ночует на пилораме. В канун Дня России семья оказалась на улице. Дом, где они проживали несколько лет, был продан. Там уже новые обитатели. Наш корреспондент пытался выяснить, как это могло случиться и где всю неделю были соцзащита, учителя, воспитатели, и что знают о проблемной семье районные власти.
«Она у подруги. Она то в Шестунихе, то в Архиповке, уезжает, куда попало...».
Речь о матери троих детей Наталье Дёминой. Кукушка - то слово, которое соседки не использовали. Здесь другие определения для женщины, бросающей своих родных, и пропадающей где-то неделями. 17-летнюю Ксюшу, 10-летнего Кирилла, 3-летнюю Леру воспитывают всей улицей. Точнее - только кормят. Этот хлам - все, что осталось от их подобия семейной жизни. В доме новые хозяева. Детей пожалела тетя Валя из дома напротив. Приютила. Работает по 12 часов и потом готовит для них и для своего собственного сына еду. Верит, что у семьи появится жилье. Готова ждать и помогать, но только детям.
«Кто им еще поможет?».
«Да чего ты помогаешь? Ты работаешь одна на семь человек. Все у тебя живут, на твоей шее сидят».
Дом, в котором семья больше не живет, принадлежал сестре отца. Она пустила их несколько лет назад - пожить и присмотреть за пустующим строением. Смотрели плохо. Коммуналку не платили. Электричество им отключили. Хозяйка решила дом продать. Предупреждала, чтобы искали новое жилье. Не нашли. Остались на улице. Было еще одно пристанище в деревне под Савиным, но оно сгорело два года назад. Что дальше делать, девятиклассница Ксения не представляет. Она и раньше была и мамой, и папой. Но подростку не справиться одной с такими проблемами.
Корр.: «Ты ее не видела неделю? Папа здесь?».
Ксения Дёмина: «Да».
Корр.: «Папа приходит?».
Ксения Дёмина: «Да».
Корр.: «Но жить вам негде? Ночевать? И папе вообще ночевать негде?»
Ксения Дёмина: «Ну, он на пилораме ночует, где он работает».
О том, что будет завтра, Ксюша думать не хочет. Мечтает, что все решится - просто вдруг им дадут жилье взамен сгоревшего? И мама будет рядом. Пусть даже пропадающая.
И папа. Пусть даже пьющий.
«Папа бывает трезвым, но редко. Вот он».
Корр.: «Папа переживает за детей?».
«Очень переживает».
Корр.: «То есть он хочет их сохранить?».
«Конечно».Пилорама недалеко. Накануне вечером мы попросили Ксению предупредить отца, что хотим встретиться с ним и поговорить. Михаил ждал нас. Видно, что нервничал. Деньги на сигареты, рассказала соседка, она дала ему в обмен на что-то из имущества. Уже ненужного. Ему 41 год. Официально не трудоустроен. Юридически отцом не является: брак не оформляли, детей гражданская супруга на него не записывала. Потому и прав на них никаких. Говорит: жене Наталье предлагали варианты взамен сгоревшего когда-то дома. Неподходящие. Либо без полов, либо без печки. Да в другом селе. Там нет работы.
Михаил Семенов: «Потому что мне ж добираться к 5 часам утра на работу. Это мне надо оттуда выходить в 3 часа утра».
Говорит, что заработать здесь на пилораме можно около 15 тысяч. Обещает срочно подыскать жилье - его в Савине можно снять недорого. Заверяет, что детей не хочет потерять. Никакого детского дома. Но это всё, - если не пить.
Михаил Семенов: «Зачем? Зачем их в детский дом отправлять?».
Корр.: «Но.. Вы часто пьете?».
Михаил Семенов: «Ну, как? Бывает, выпиваю».
Корр.: «Нечасто?».
Михаил Семенов: «Ну, бывает, запойно просто».
Соседи неделю пытаются привлечь к трагедии на улице Мира внимание государственных служащих. Опека, соцзащита. Что делать с малышами? Младшую Леру сегодня забрали и отвезли в детский сад. Отмыли, одели. Но вечером - снова к чужим людям. Заведующая пояснила: это максимум, что она может сделать для ребенка. И так кормить его будет за свой счет, ведь родители за детсад не платят и долг не погашают. А это - школа. Четвероклассник Кирилл сейчас может питаться здесь в лагере дневного пребывания. Учителя знают семью. Потому на месяц на соцобеспечение устроили и Ксению.
Светлана Зубатова, классный руководитель Ксении: «Я узнала, что они живут у соседей и звонила вчера в опеку. В лагерь они не пришли. Мне сказали: а что мы можем сделать? Это так сказала мне опека».
В местном отделе соцзащиты женщины растеряны: такая мать, такой отец! Раньше иногда Наталья Демина писала заявления, и детей временно помещали в социально-реабил
«Мы надеемся, что они дом приобретут, поскольку у них будет материнский капитал. Мы все-таки надеемся».
Надежда есть, а информации нет. Оформила ли Демина все необходимые документы в пенсионном фонде, здесь не знают. Рассказывают о социальных выплатах, полагающихся многодетной матери-одиночке. Их она получала.
Корр.: «Когда вы узнали, что они остались без жилья?».
Марина Одинцова, руководитель Савинского отдела социальной защиты населения: «Вот перед праздниками, буквально. 10-11 числа».
Корр.: «И что вы могли сделать и что вы сделали?».
Корр.: «Ну, вы выезжали туда?».
Марина Одинцова, руководитель Савинского отдела социальной защиты населения: «Ну, выезжали...».
Сложнее всего в этой истории Ксении - все понимающему подростку, мечтающему о семье, с тяжелой болезнью, требующей постоянного наблюдения у нефролога и плановых госпитализаций. Районные власти об этой трагедии не знают ничего. И сообщить им о ней сегодня не удалось: не тот день - заседание правительства. Все - в Иванове. Свою поддержку пообещала уполномоченный по правам ребенка Татьяна Океанская. Но счастливый конец для детей - это если отец, наконец, захочет работать и снимать жилье. Или мать найдется и оформит документы на материнский капитал.