Крепостная монастырская стена, система биометрического контроля и быт, достойный санатория. 3-я кинешемская колония, одно из старейших исправительных учреждений области, отмечает своё 90-летие. Как изменился казенный дом почти за век своего существования? И какая она - современная тюрьма? Об этом – в нашем репортаже.
Кинешемский следственный изолятор - единственное в области учреждение подобного рода, которое обладает вот такой крепостной стеной. Кстати, она и здание, находящееся за ней, - старейшие постройки в регионе. Когда-то здесь располагался Успенский монастырь, который начала возводить еще Екатерина II. В 1924 году здание перепрофилировал
За прошедшие 90 лет колония пережила и времена Сталинского ГУЛАГа, и хрущевскую оттепель, и лихие 90-е. Учреждение менялось под стать эпохе. Сегодня это пример тюрьмы гуманистического типа. Уровень если и не европейский, то, по крайней мере, приближенный к нему. Татьяна Сноровкина отработала в учреждении почти 23 года. На пенсию вышла до реформы системы УИС. Как раз в этом отряде была начальником. Говорит, в её время всё было по-другому.
Татьяна Сноровкина, ветеран ФСИН: «Койки были двух- и трехъярусные. И между ними, если отряд был большой, укладывали стеллажи. Стеллажи, на которые помещали людей, женщин. Линолеума не было. У нас была в одном отряде вот такая полоска в серединочке комнаты. И всё. А так, везде был пол. Просто деревянный пол».
А это уже отряд облегченных условий отбывания наказания. Название говорит само за себя. За хорошее поведение, отсутствие взысканий, выполнения плана на производстве осужденные могут рассчитывать на некоторые послабления и изрядную долю комфорта.
«Так это бытовая комната, по-моему, или нет? О, какая прелесть! Какое чудо! Душевая кабина».
Удивление Татьяны Фёдоровны понять можно. Когда она работала в колонии, не то что душевой кабины, даже термина "облегченные условия" не существовало.
Корр.: «Это больше на что похоже? На санаторий или на тюрьму всё-таки?».
Татьяна Сноровкина: «Первый вариант».
Корр.: «Почему?».
Татьяна Сноровкина: «Уютней. И красиво. Уютно и красиво. Я отдыхала в доме отдыха. Не буду называть, в каком, но там совсем не так. Хуже».
Единого мнения, насколько необходимы и полезны такие перемены, до сих пор нет. Татьяна Сноровкина - сторонник жесткой дисциплины. Но она согласна с тем, что осужденного, которому нечего терять, контролировать гораздо сложнее.
Это - пропускной пункт в производственную зону. На службе - новые технологии. На каждую осужденную заведен электронный паспорт, а пропуском служит отпечаток пальца. Удобно контролировать, кто вышел на работу, а кто - нет. Кстати, теперь колония ориентирована только на так называемых первоходов. То есть на тех, кто осужден впервые. Всё для того, чтобы прервать уголовные традиции.
Александр Воробьёв, начальник ИК-3: «В женских колониях как таковых влияния не ощущается. Но всё равно ранее судимые есть ранее судимые. И традиции переносятся из уст в уста. В положительном плане это сказалось, меньше стало нарушителей в режиме содержания. Осужденные стали более законопослушные».
Реформа уголовно-исполни